В каком году князь юрий долгорукий послал приглашение своему брату

Невский Александр Ярославич

«Два Александра»

Александр Невский - весьма разноплановый персонаж русской истории. Это и реальный политик XIII в. - князь Александр Ярославич, представитель Владимиро-Суздальской ветви Рюриковичей-Мономаховичей, который при жизни не носил прозвание Невского. Это и эпический Александр Невский, который в XIV-XVIII вв. постепенно превращался в символ российской национальной и государственной идентичности. Причем образ последнего, эпического Александра Невского в разные эпохи трактовали по-своему, и даже ХХ столетие сумело внести свой значительный вклад в мифологизацию легендарного двойника князя. (Вспомним прекрасный фильм С. Эзенштейна «Александр Невский».)

Афиша к фильму С. Эзенштейна «Александр Невский»

Поэтому, когда речь заходит о князе Александре очень важно обозначить, о каком Александре пойдет речь. В нашем очерке будем говорить об «изначальном Александре», реальном политике и талантливом полководце XIII в., которому выпала доля жить в сложное и трагическое для русской истории время. Это время определило логику и границы деятельности князя Александра Ярославича.

Прежде чем анализировать политику Александра, как впрочем, и любого из значительных современников этого князя, например, его отца - Ярослава Всеволодовича Переяславль-Залесского, а потом Владимиро-Суздальского, или князя Даниила Романовича Галицкого, надо хотя бы кратко ознакомиться с тем, что из себя являл к XIII в. русский мир, а также в каких отношениях со странами Востока и Запада он находился. 1230-1260-е гг. являлись эпохой значительных цивилизационных изменений, изменивших во многом не только русскую, но и всемирную историю.


Русское пространство в IX - начале XIII вв.

Первое, что бросается в глаза при взгляде на Русь XII-XIII вв. - это дробность русского мира. В политическом плане он представлял почти полтора десятка независимых государств. В социокультурном плане они были объединены, как минимум, в четыре альтернативные модели развития:

  1. южнорусскую и близкую к ней западнорусскую (Киевское, Переяславское, Черниговское, Полоцкое, Смоленское и др. княжества);
  2. юго-западную Галицко-Волынскую;
  3. северо-восточную (Владимиро-Суздальское и Рязанское княжества);
  4. северо-западную (Новгородская республика, а с XIV в. и Псковская республика).

И хотя все эти модели выросли из Киевской Руси IX - середины XI вв., к 30-м гг. XIII столетия они далеко отошли, как от единого древнерусского корня, так и от социально-политического устройства друг друга. Эти модели представляли различные социокультурные альтернативы и были не столько союзниками друг друга, сколько противниками в борьбе за будущее развития Руси.

Киевская Русь была важной частью средневековой Европы. В IX - середине XI вв. торговый путь «Из варяг в греки», проходивший по русской территории и соединявший через систему рек и волоков Балтийское море с Черным, приобрел международное значение. Старая морская дорога из Западной Европы в Левант (восточное побережье Средиземного моря) оказалась для европейцев закрытой ввиду мусульманской экспансии, и торговые связи между европейскими странами, Византией и развитым Востоком стал обслуживать путь «Из варяг в греки». Пространство вдоль этого пути превратилось в оживленный торговый и политико-культурный перекресток. Это благоприятно сказалось на развитии Киевской Руси, открылись большие выгоды, как для местного населения, так и для иностранных купцов-гостей.

Среди последних преобладали скандинавы-варяги. Они и открыли некогда путь «Из варяг в греки». Однако варяги быстро утратили роль главных торговых посредников между Западной Европой и Византией. Эта роль отошла к великим князьям Киевским, для которых организация торговых экспедиций в Царьград (Константинополь) и защита русских торговых интересов стала одной из важнейших задач государственной политики. Опорой власти в данном вопросе выступило восточнославянское городское население и славяно-варяжская княжеско-дружинная среда. В IX - середине XI вв. продолжали жить вечевые традиции в городской среде. Великие князья постоянно держали совет со старшей и младшей дружиной, а после 988 г. - и с духовенством.

Роль торгового посредника между Западом и Востоком принесла Древней Руси невиданные материальные богатства (стоит вспомнить хотя бы тот факт, что страна, полностью лишенная тогда собственных источников серебра, имела денежную систему, в основе которой лежали не монеты, а гривны - слитки серебра весом от 90 до 200 грамм). Не меньшую роль играли и новшества цивилизационного выбора. После крещения Руси в 988 г. образовалась русская митрополия, как часть Византийского патриархата. Восточно-христианское влияние определило дальнейшее развитие духовной культуры страны.

Святой благоверный князь Александр Невский

Святой благоверный князь

Александр Невский

Однако, как заметил историк-евразиец Николай Клепинин, «Быстро воздвигнутое и богато украшенное здание Киевской Руси стояло на слабом фундаменте» (Клепинин Н. Святой и Благоверный великий князь Александр Невский. М., 1994). Как только западноевропейские крестоносцы в конце XI в. завоевали Святую землю, они «открыли» и старый 800-километровый морской путь из Европы на Восток, а путь «Из варяг в греки», который был длиннее в 3 раза, стал быстро терять свое международное значение. Этому способствовало и еще одно обстоятельство. С середины XI в. торговые суда на волоке в районе Днепровских порогов беспрерывно атаковали кочевники половцы. В итоге к началу XII в. международная торговля потеряла для Руси свое прежнее значение, а сам путь «Из варяг в греки» прекратил быть той геополитической осью, вокруг которой вращалось древнерусское единство. Лишь Новгород унаследовал роль регионального торгового посредника между Севером Европы, русскими землями, греками и Востоком.

На рубеже XI и XII вв. Русь испытывала серьезный кризис. Она превращалась из оживленного межцивилизационного перекрестка в восточную окраину европейского мира и северную периферию церковно-культурного византийского пространства. Причем от Ромейской империи Русь с юга была отрезана абсолютно чуждой и враждебной ей кочевой Великой Степью. Раскол западной и восточной христианских церквей (схизма 1054 г.) стал серьезной причиной возрастающей от века к веку отчужденности православной Руси от католических стран Западной Европы.

Угасание торгово-городового уклада заставило древнерусскую княжеско-дружинную элиту в конце XI-XII вв. проявить интерес к владению землей. Повсеместно стали возникать княжеские и боярские вотчины (вотчина (аллод) - безусловная частная собственность на землю), доходы с которых стали теперь главным источником благополучия князей и их бояр. В условиях натурального хозяйства, когда все необходимое производилось и потреблялось на месте, для разбросанного по бескрайним просторам Восточно-Европейской равнины населению исчезла необходимость держаться Киева. Местный князь со своей дружиной обеспечивал порядок на местах и внешнюю оборону. После смерти великого киевского князя Мстислава Владимировича Великого (годы правления - 1125-1132) единое древнерусское государство распалось на 12 независимых земель.

Политическая раздробленность на Руси в XII - начале XIII вв., как и феодальная раздробленность на Западе Европы начального периода, была позитивным явлением. Она способствовала социально-экономическому, политическому и культурному развитию (к примеру, если ранее Русь знала 2 центра летописания, то теперь их стало 14!). Начался процесс выравнивания развитых волостей времен Киевской Руси и бывших ее «медвежьих углов». Причем некоторые из них, в частности, Владимиро-Суздальская земля и Галиция с Волынью, во многом обошли прежних лидеров.

Половецкие набеги, опустошавшие пограничные с Великой Степью южнорусские территории, направили потоки беженцев из Поднепровья на русский Север, Северо-Восток и Юго-Запад. Развитые в социально-экономическом плане южнорусские переселенцы несли с собой новые земледельческие технологии (примитивное подсечно-огневое земледелие повсеместно было заменено на перелог и двуполье), в новых городах и селах распространялись развитые ремесла, оживилась местная торговля. При этом русский мир, как и прежде, походил на айсберг, на вершине которого красовались достаточно развитые формы средневекового хозяйства и общественного устройства, а огромную подводную часть продолжал составлять архаический пласт, мало интегрированный в экономические, общественно-политические и культурные достижения своего времени.

Александр Невский на памятнике «Тысячелетие России»

Александр Невский на памятнике «Тысячелетие России»

Особенно велик это пласт был на Северо-Востоке Руси, родном для героя нашего очерка - князя Александра Ярославича. Это было, прежде всего, следствие суровых природно-климатических условий и удаленности от старорусских очагов цивилизации. Однако княжеская власть в лице потомков Владимира Мономаха (его четвертого сына Юрия Долгорукого, его внуков Андрея Юрьевича Боголюбского и Всеволода Юрьевича Большое Гнездо) извлекла из данного обстоятельств скорее пользу. Княжеская власть пришла в Ростово-Суздальскую Русь раньше, чем русская колонизация сделала этот край преимущественно восточнославянским. В итоге местные князья сразу стали смотреть на Владимиро-Суздальскую землю, как на свою личную вотчину. Большой процент финно-угорских данников среди населения приучил местных князей к властности, которая проистекала из права сильного. С другой стороны местные князья оказались здесь не столько политическими вождями, сколько рачительными хозяевами-собственниками, обустраивающими свою вотчину. Они энергично строили здесь новые города и села, привлекали и опекали переселенцев, бежавших от половецкого натиска.

Патернализм владимиро-суздальских князей встречал одобрение у населения их княжества, несмотря на то, что уже в княжение Андрея Боголюбского (1154-1174) выступила и оборотная его сторона - княжеское самовластие при падении социального статуса населения. Поселенцы воспринимались смердами, получившими землю и право жить на ней из княжеских рук. (Жизнь «смерда» охранялась по «Русской Правде» вирой в 5 гривен серебра, в отличие от жизни «людей», свободных крестьян-общинников, которых, как и рядовых княжеских дружинников, древнерусское право охраняло вирой в 40 гривен серебра.) Естественно, в таких условиях в XII-XIII вв.  древнерусские вечевые традиции, продолжавшие существовать на Юге и Западе Руси и усилившиеся на Севере в Новгороде и Пскове, не получили развития на русском Северо-Востоке.

Владимиро-Суздальское боярство, не богатое и относительно не многочисленное, не могло конкурировать с княжеской властью ни в экономическом, ни в общественно-политическом, ни в военном плане. Этим оно резко отличалось от южно- и западно-русского боярства, а особенно от галицко-волынской аристократии, превратившейся в сильный противовес княжеской власти, а также от новгородских бояр, которые стали главной социально-политической силой в Господине Великом Новгороде после утверждения там в 1136 г. вечевого строя. Если прадед Александра, первый суверенный правитель Суздальской Руси - князь Юрий Долгорукий (1132-1154), еще как-то поддерживал старинные дружинные традиции, то оба его сына - великие князья Владимиро-Суздальские Андрей Боголюбский (1154-1174) и Всеволод Большое Гнездо (1176-1212), уже привыкли видеть в боярах и дружине не сотрудников-вассалов, а подданных и слуг.

Контроль над ресурсами и мощный военный потенциал, включавший кроме больших княжеских дружин еще и многочисленное крестьянское ополчение, позволял владимиро-суздальским князьям вести активную политику, как внутри русского мира, так и за его пределами.

К середине XII в. большинство финно-угорского населения Владимиро-Суздальской Руси приняло христианство и смешалось с восточно-славянскими переселенцами, Суздальский край окончательно ославянился, но здесь сложился особый, весьма отличный от свойственного Киевской Руси IX-XI вв. менталитет, который в будущем ляжет в основу формирования великорусского народа. 

Мы остановились на описании особенностей Владимиро-Суздальской Руси, так как она была родиной Александра. Именно она сформировала стереотипы и систему мышления этого князя, его понимание княжеского долга и права.


Глобальные перемены на Востоке

Тем временем на Востоке в конце XII - начале XIII вв. начались гигантские перемены. Вновь, как во времена Великого переселения народов, погубившего Античный мир, поднялась Великая Степь. Правда, на сей раз, прежде чем двинуться в Европу, кочевники покорили значительную часть азиатского оседлого высокоразвитого населения - от провинций Северного Китая до среднеазиатского Хорезма.

Чингисхан сумел соединить в своей военной империи примитивный быт и простоту общественных отношений степняков, их нехитрый боевой строй с высочайшими достижениями военного искусства Китая и других развитых восточных стран, использовал их экономические, административные достижения. На этой базе в ходе войны, и во многом благодаря войне, была создана система сильнейшей деспотической государственной власти, которая отличалась еще и завидной гибкостью, способностью к определенным компромиссам по отношению к завоеванным народам. В итоге, вместо того, чтобы ослабевать и терять людей по ходу обширных завоеваний, империя Чингисхана постоянно получала новых бойцов. Они перековывались в горниле завоевательных походов в истинных подданных «сотрясателя вселенной».

Восток. Художник Н. Рерих

Государственная идеология империи, сводившаяся к мысли о завоевании «вселенной от моря до моря» (от Тихого океана до Атлантического), а так же известная всем веротерпимость монголов выражали идею единства мира и населявших его народов. По сути, в экспансии Чингисхана, а потом и его потомков, мы имеем дело со средневековой попыткой глобализации - в ее азиатско-кочевом понимании. Это была уже не первая в истории человечества попытка построить глобальный, и более совершенный по мысли его создателей, мир, объединяющий Восток и Запад. Первым подобной целью задался Александр Македонский - Великий Искандер, как его звал Восток, - чьи подвиги вдохновляли Чингисхана. Тем же целям была подчинена экспансия и Древнего Рима, и Китайской империи. И хотя ни Александру Македонскому, ни Риму, ни Китаю не суждено было осуществить свою глобальную экспансию, сами попытки глобализации рождали державы колоссальной силы и размеров. Эти державы «переворачивали» всемирную историю, диктуя свою волю соседям и формируя новое геополитическое соотношение сил между Востоком и Западом.

Для периферийного русского мира фактор монгольского вторжения в европейское пространство нес решительные изменения условий существования. Причем органическое внутреннее развитие, включая соотношение сил и степени эффективности различных русских социально-политических моделей, не могло, на наш взгляд, играть уже решающей роли.

Впрочем, последнее есть предмет научных дискуссий. Например, классики отечественной исторической мысли С.М. Соловьев и В.О. Ключевский не склонны были видеть в установлении ордынской зависимости большинства русских земель от Монгольской империи и Золотой Орды фатального значения. По их мнению, ордынское иго представляло собой внешний поверхностный фактор, тормозящий развитие страны, но не меняющий ранее сложившихся тенденций, главная из которых, по мнению Ключевского, сводилась к превращению «Руси торговой городовой» в «Русь земледельческую сельскую», что вызвало смещение центра русского мира из Приднепровья к Волге - от Киева к Владимиру на Клязьме. Однако большинство историков, как отечественных, так и зарубежных, вне зависимости от оценки русской зависимости как явления отрицательного (большинство исследователей), неоднозначного (Н.М. Карамзин, евразийцы) или даже позитивного (Л.Н. Гумилев) оценивает воздействие монголо-татарского завоевания и установления зависимости в качестве одного из важнейших факторов дальнейшего развития русской истории.

Монгольские воины

Если первое поражение от монголов в битве на Калке (1223) еще можно трактовать как следствие несогласованных военных действий и военно-политических ошибок князей Южной и Юго-Западной Руси, то опыт Батыева нашествия на Русь (1237-1241) и антиордынских выступлений (1252, 1262, 1293) наводит исследователей на мысль о том, что русский мир в одиночку чисто физически не имел возможностей успешно отразить монголо-татарскую агрессию. Эта неутешительная правда должна быть в центре внимания историка при оценке геополитической ситуации вообще, и деятельности тех или иных исторических деятелей в частности.


Западноевропейская экспансия в Прибалтике и русские земли

Глобальная экспансия Азии в Европу пришлась на то время, когда в самом европейском мире шел процесс расширения. Он выражался в реконкисте в Испании, в крестовых походах на Ближний Восток и на язычников Прибалтики.

До конца XII в. Прибалтика оставалась регионом, заселенным различными языческими финно-угорскими и летто-литовскими племенами, не знавшими государственности. Это облегчало вторжения на их территорию более сильных и организованных соседей.

Русь, по образному выражению В.О. Ключевского, была «страной колонизующейся». Восточнославянская колонизация Восточно-европейской равнины, начатая еще в VII в., к концу XII - началу XIII вв. продолжилась расширением Полоцких и Новгородско-Псковских владений в прибалтийских летто-литовских и финно-угорских областях. Еще Ярослав Мудрый, великий киевский князь (1019-1054), сумел присоединить к Руси ятвягов, а за Чудским озером в земле эстов поставить русскую крепость Юрьев [1] (ныне Тарту). Чуть позже новгородцы и псковичи взяли под свой контроль все течение рек Невы и Ижоры, а полоцкие князья контролировали торговый путь по Западной Двине и брали дань с окрестного коренного населения.

Одновременно из Скандинавии в прибалтийский регион шли варяги. С момента рождения скандинавских королевств это движение приобрело форму шведской, норвежской и датской экспансии. В конце XII - начале XIII вв. в Прибалтике появился еще один «новый игрок» - крестоносцы. Они были представлены в землях пруссов Тевтонским Орденом, а в землях ливов, земгалов и эстов Орденом меченосцев [2], ставшим впоследствии (с 1237 г.) филиалом тевтонов и известном далее, как Ливонский Орден. Являясь конкурентами, скандинавские государства и крестоносцы находились в сложных отношениях. Особые интересы имела в Прибалтике еще и Папская курия. Она пыталась придать разнородной западной экспансии объединяющее начало: религиозно-миссионерский смысл, и одновременно выступала посредником в спорах Рижского архиепископа с крестоносцами, крестоносцев с датским королем и т.д.

И все эти западные претенденты в каком году князь юрий долгорукий послал приглашение своему брату на владычество в Прибалтике противостояли русскому присутствию. Причем, если давняя конкуренция русских со скандинавами в регионе носила, прежде всего, характер борьбы за сферы влияния, определения государственно-территориальных границ, то в столкновениях с крестоносцами остро стоял еще и религиозный вопрос. Обе стороны воспринимали друг друга, как «схизматиков» и «еретиков», что, безусловно, ожесточало конфликт.

Памятник воинам Александра Невского на горе Соколиха в Пскове

Памятник воинам Александра Невского на горе Соколиха в Пскове

Экспансия «божьих рыцарей» была для Новгорода, Пскова и Полоцка более опасной по сравнению со скандинавской, ввиду того, что все Ордена осваивали земли эстов, ливов и других прибалтийских народов, куда более интенсивно нежели скандинавы. Те, подобно великим киевским князьям, а потом новгородцам, псковичам и полочанам долгое время довольствовались сбором дани с покоренных племен. Шведы надолго «завязли» в Финляндии. Крестоносцы же сразу «укоренялись» в завоеванных владениях. Они строили замки и города, населяли их германскими переселенцами. Немецкие крестьяне, оруженосцы и рыцари наводнили сельскую округу, превращая коренных жителей в зависимое крестьянство. Этот немецкий «натиск на восток» получил поддержку германских императоров, ибо был удачным способом избавиться от избыточного населения, порождающего в многочисленных германских государствах внутреннее социальное напряжение. В итоге, во владениях Ордена шло быстрое становление западноевропейского феодального строя, который обеспечивал быстрое социально-экономическое развитие покоренных земель. Орден меченосцев вскоре смог действовать, опираясь не на помощь отдаленной метрополии (вариант шведский, датский, норвежский), а на собственные материальные, людские и военно-политические ресурсы в Прибалтике.

Это сказалось на борьбе крестоносцев с русским влиянием в Прибалтике. Сравнительно быстро Орден меченосцев свел к нулю полоцкое присутствие вдоль Западной Двины. Несмотря на ожесточенные столкновения с новгородцами, меченосцы сумели овладеть в 1224 г. Юрьевым и вытеснить новгородцев с финно-угорских территорий западнее Чудского озера.

Далее на восток и северо-восток от Юрьева уже тянулись не просто земли данников Новгорода. Здесь располагались достаточно колонизованные славянским населением новгородские пятины, где среди коренного населения было немало православных христиан. Попытки крестоносцев вторгаться в эти земли должны были рассматриваться Новгородом уже не просто как борьба за сферы влияния в землях разрозненных язычников, а как прямое вторжение на государственную территорию Новгородской республики. Со своей стороны, крестоносцы рассматривали вторжение в новгородские пределы как крестовый поход против «схизматиков».

Агрессия Ордена меченосцев привела к порабощению большинства племен, обитавших на территории современных Эстонии и Латвии. Однако ряд летто-литовских племен, занимавших в то время территорию современной Литвы и отчасти Восточной Белоруссии, сумели консолидироваться и создать к середине XIII в. собственную Литовскую державу. Причем сразу же существенным фактором в организации Литовского княжества стала помощь Новогрудка и других западнорусских уделов, которая постепенно переросла в союз, на базе которого возникло Великое княжество Литовское и Русское. Это новое двунациональное государство стало в последствии (с конца XIII и вплоть до середины XV в.) центром объединения русских земель наряду с Тверью, а потом Москвой. Однако в начале XIII в. литовцы, одержавшие ряд значительных побед над рыцарями, только шли к своей государственной консолидации. В недавнем прошлом они порой платили дань полочанам и новгородцам, а с 1220-х гг. сами начали предпринимать набеги на крестоносцев и на русских. Новгородцы и псковичи, привыкшие считать «литву» своими данниками, отвечали военными походами, весьма успешными.


Господин Великий Новгород в начале XIII в.

Новгород никогда не обладал большими собственными военными ресурсами. Долгое время они ему и не были ему нужны. Новгородская колонизация на северо-восток и северо-запад до конца XII в. не встречала серьезных препятствий. После постройки Юрьева новгородцы без особого участия князей сами осваивали интересующие их просторы: взимали дань, занимались промыслами и торговлей, основывали городки и вотчины. Боярские промысловые вотчины стали главными оптовыми поставщиками главных востребованных экспортных товаров: меда, воска, мехов, ворвани, речного жемчуга, ценной рыбы и т.д. Новгород вел обширную внешнюю торговлю с прочими русскими землями, а также странами Западной Европы и Востока. Отряды ушкуйников во главе с отпрысками боярских и купеческих родов раздвигали новгородские границы, находя все новых данников.

Для защиты владений хватало новгородского ополчения и тех небольших дружин, которые имели приглашенные в Новгород князья. В 1136 г. новгородцы прогнали с новгородского княжения Всеволода Мстиславича, внука Владимира Мономаха. С тех пор и до 1478 г. главой Новгорода стал выбираемый на вече посадник. На эту должность всегда выбирали бояр, они же играли ведущую роль в социально-экономических и политических начинаниях Новгорода. Князь в Новгороде был скорее верховным полководцем и посредником Новгорода с его связях с другими Низовыми, как говорили новгородцы, землями. В Низовых княжествах Новгород покупал продовольствие, которого не могли в достатке произвести его бедные северные почвы, а с появлением крестоносцев Низовые княжества, откуда новгородцы приглашали себе князей с дружинами, являлись военными союзниками республики.

Последнее обстоятельство усиливало зависимость Новгорода от Низа и от князей, которых он приглашал оттуда. Для новгородских выборных князей защита новгородских рубежей от натиска с Запада всегда переплеталась с борьбой за интересы того княжества, откуда происходил князь. В борьбе за влияние на Новгород в начале XIII в. участвовали владимиро-суздальские, смоленские и южнорусские князья. Все они имели свои «партии» в новгородском боярстве и населении, что еще более осложняло ситуацию. К началу XIII в. чаще всего на новгородском столе оказывались младшие князья из Владимиро-Суздальского княжества. Даже, если новгородцы «указывали им путь из города», Владимиро-Суздальское княжество, захватив Торжок и перекрыв подвоз хлеба в новгородские пределы, имело значительные шансы найти компромисс с новгородцами и возвратить своих князей обратно в Новгород.

Таковы были реалии, сложившиеся на севере русского мира к моменту, когда одним из самых ярких действующих лиц здесь становиться молодой посланец Владимиро-Суздальской Руси, сын удельного переяславль-залесского князя Ярослава Всеволодовича - Александр.


Западная политика Александра Ярославича до 1246 г.
Невская битва и Ледовое побоище

Александр с детских лет жил в Новгороде. Его отец долгое время был новгородским князем, причем таким, который 4 раза уходил из Новгорода и враждовал с ним, но потом стороны мирились. С именем Ярослава связан ряд громких побед Новгорода над крестоносцами. Вырастая в такой атмосфере Александр конечно прекрасно ориентировался в политической обстановке русского Севера, что потенциально делало его удачным претендентом на новгородский стол. Дважды в отрочестве с 1228 по 1233 г. Александр и его старший брат Федор, были символическими наместниками отца на новгородском столе. После смерти Федора (1233), Александр остался единственным наместником.

Начало его самостоятельного княжения в Новгороде, видимо, стоит отнести к 1238 г. Тогда Батыево нашествие уже обрушалось на Северо-Восточную Русь, опустошив Рязанское и Владимиро-Суздальское княжества. Отец Александра, занимавший с 1236 г. киевский трон, был вынужден покинуть Юг Руси и вернуться на родину. Ярославу Всеволодовичу, как и большинству его сыновей, удалось в 1237-1238 гг. избежать военного столкновения с монголами. Без его участия пала столица его удела Переяславль Залесский, была взята Тверь, где погиб его сын, не названный летописью по имени. Не было князя и в битве на р. Сити, где 4 марта 1238 г. полегли остатки некогда могучих владимиро-суздальских полков. Смерть на Сити его старшего брата Юрия Всеволодовича сделала Ярослава великим князем Владимиро-Суздальским. В 1243 г. мы застаем Ярослава в ставке Батыя, который дал ему ярлык «старейшего князя» всей Русской земли. Ясно, что Ярослав уже не мог постоянно лично участвовать в новгородских делах.

С 1238 г. и до 1246 г. мы видим на новгородском столе именно Александра. В эти годы степень владимиро-суздальского влияния на Господин Великий Новгород невелика. Батый взял в 1238 г. новгородский пригород Торжак, но до самого Новгорода не дошел 90 верст. Испугавшись приближения весенней распутицы, которая превратила бы северные болота и леса в непроходимые для конницы топи, степной завоеватель ушел на юг. Военное поражение в 1237-1241 гг. большинства русских земель заставили их правителей думать о том, как правильно сориентироваться в новых реалиях. Новгород был предоставлен сам себе. Новгородские горизонты формировали тогда и линию поведения молодого князя Александра.

Отражение немецкой и шведской агрессии Александром Невским (1239-1245)

Очевидно, новгородскими интересами был обусловлен и брак юного Александра (он родился самое раннее в 1220 г.). Княжеские браки всегда выступали способом заключения политических союзов или компромиссов. В 1239 г. Александр женился на княжне Александре - дочери полоцкого князя Брячислава, а первый свадебный пир («каша») был устроен в Торопце, столице одного из уделов Смоленской земли. Полоцкие князья, утратившие в результате крестоносной экспансии своих данников в бассейне Западной Двины, могли стать союзниками Новгорода в деле отражения наступления Ордена. Смоленские князья, включая торопецких, в прошлом часто были конкурентами владимиро-суздальских в борьбе за новгородский стол. Силы Смоленской земли не были подорваны Батыевым нашествием (завоеватель в 1238 г. прошел лишь по окраинам этого княжества). Установление дружеских отношений со смоленскими князьями гарантировало тыл и давало возможность надеется на союз со Смоленском в борьбе Новгорода как с рыцарями и Литвой, так и с возможным наступлением монголо-татар на новгородские владения.

Многие историки полагают, что матерью Александра являлась дочь знаменитого торопецкого князя Мстислава Удалого - Феодосия. Если это было действительно так, а «каша» в Торопце подтверждает данную гипотезу, то наладить дружественные отношения со Смоленском Александру было проще.

Забегая вперед, отметим, что создать прочный новгородско-полоцко-смоленский союз не удалось, ибо это не приносило бы пользы Владимиро-Суздальскому княжеству. Союз имел бы не только, а возможно и не столько антирыцарскую окраску, сколько антиордынскую. Полоцкая земля, не тронутая Батыем в момент нашествия, так и осталась Белой, т.е. независимой от Орды. В гораздо меньшей по сравнению с Владимиро-Суздальской и Рязанской землями зависимости была Смоленщина. После объединения Западной Руси и Литвы во времена Гедимина и его сыновей Ольгерда и Кейстута литовско-русская держава вплоть до 1380 г. вела наступательную антиордынскую политику, завершившуюся разгромом татарских войск в 1362 г. у Синих Вод и переходом земель Южной Руси к великому княжеству Литовскому и Русскому.

Владимиро-Суздальское княжество, превратившееся в великое княжение Владимирское, не имело никаких шансов присоединиться к названному союзу и избежать при этом очередной монголо-татарской рати. Новый погром и разорение были обеспечены, а шансов не только возглавить потенциальный антиордынский союз, но даже сыграть в нем значительную роль у Владимира на Клязьме не было. Все это поставило бы крест на давних амбициях великих владимиро-суздальских князей быть одними из главных лидеров русского геополитического пространства. Вынужденный компромисс с Золотой Ордой, заключающийся в признании зависимости Великого княжения Владимирского от Сарая, давал больше шансов на восстановление экономических и военно-политических ресурсов, а, следовательно, сохранялся и шанс вернуть себе гегемонию в мире русских альтернатив. Эта перспектива должна была значить для Ярослава и его сыновей больше, чем интересы Новгорода, Полоцка и Смоленска вместе взятых.

Вернемся, однако, к действиям Александра в Новгороде. Сотворив вторую свадебную «кашу» в Новгороде, он в том же 1239 г. отправился строить военные укрепления по р. Шелони, т.е. в новгородско-торопецком пограничье, подвергавшемся нападению литовских отрядов.

А 15 июля 1240 г. мы застаем князя уже в битве на Неве. Летом 1240 г. шведы вторглись в новгородские границы. К сожалению, Новгородская летопись чрезвычайно скудно осветила русско-шведское столкновение 1240 г., сообщив нам, что князь Александр со своей дружиной и новгородским отрядом бился со шведами на Неве и победил их. Другие подробности историки могут черпать только из Жития князя Александра («Повесть о житии и о храбрости благоверного и великого князя Александра Невского» - известно 13 редакций произведения), которое было написано после канонизации князя как местного владимирского святого в конце XIII в. То есть много лет спустя после его смерти в 1263 г. Достоверность многих сведений такого источника может вызывать сомнение. Однако, не имея других источников, приведем рассказ Жития.

Мы узнаем, что шведы вошли в Неву на 55 кораблях и высадились на берег в месте впадения в Неву реки Ижоры. Предводитель шведов послал к Александру сказать: «Если можешь противиться мне… то вот я уже здесь и пленю землю твою». Житие князя Александра и русские летописи не называют имени предводителя шведов. Есть только один источник, который сообщает, что предводительствовал шведскими рыцарями ярл Биргер [3]. Это составленное в Новгороде в конце XIV - начале XV в. публицистическое сочинение «Рукописание Магнуша» [4]. Однако по шведским и другим иностранным источникам известно, что в момент Невской битвы Биргер находился в другом месте и никак не мог принимать участия в сражении с новгородцами во главе с князем Александром. К тому же Биргер в 1240 г. еще не был ярлом.

От старейшины Ижорской земли Пелгуя (Пелгусия) Александр знал о месторасположении шведского лагеря. Знал князь и о чудесном видении Пелгую. Видел старейшина чудную ладью, где гребцы были скрыты туманом, а стоящие в ладье святые князья Борис и Глеб обещали помочь «сроднику своему» Александру. О видении князь Александр запретил старшине говорить кому-либо. Сам же, взяв свою дружину и новгородский отряд, быстро и скрытно прибыл к устью Ижоры.

Утром 15 июля русские неожиданно атаковали противника и обратили его в бегство. В ходе боя князь Александр сразился с предводителем шведов («Биргером») и наложил «печать» на его лицо, т.е. ранил в лицо. За победу над шведами в Невской битве князь Александр и получает прозвище Невский.

Невская битва. Поединок Александра с предводителем шведов Художник Ф. Моллер

Житие Александра Невского рассказывает и о подвигах 6 русских воинов. Дружинник по имени Гаврило Алексич, преследуя шведов, въехал по сходням на корабль. Его вместе с конем сбросили в воду, но он остался цел и «бился с самим воеводой посреди их войска». Новгородец Сбыслав Якунович «бился одним топором, не имея страха в душе своей», и положил много врагов. Ловчий князя Яков-полочанин отвагой своей заслужил похвалу князя. Пеший отряд новгородца Миши потопил 3 неприятельских корабля. Княжеский отрок Савва пробился к «златоверхому» шатру шведского предводителя и подсек центральный столб. А слуга Александра Ратмир один сражался с обступившими его врагами и умер от множества ран.

Стоит обратить внимание, что в «Житие», хоть и перечисляются подвиги Александра и его воинов, но главный акцент сделан на чудо: об этом говорит и видение Пелгусия и чудесный факт, что основная часть погибших шведов была обнаружена на другой стороне Ижоры, где русских воинов не было. Это обстоятельство средневековый читатель легко истолковывал, как «помощь святых Бориса и Глеба».

В Житие Александра Невского сражению придан эпохальный характер, ибо дело идет о защите православной веры от «римлян», как называет автор Жития шведов. Именно в такой эпохальной трактовке через Житие святого благоверного князя Александра Невского и вошла Невская битва в историческую память населения сначала Владимиро-Суздальской, а потом и Московской Руси XIV-XVII вв. Это не удивительно, ведь Александр был великим князем Владимирским в 1252-1263 гг., а его младший сын Даниил стал родоначальником великих князей Московских.

Для духовного лица, автора Жития, «римляне» казались опаснее ордынцев. Последние, хотя и грабили церкви и убивали православных в ходе Батыева нашествия и карательных ратей, но не притесняли православную церковь как общественно-культурный институт. Более того духовенство было единственной социальной группой русского населения, которая была освобождена ханами от дани. Батый и его преемники позволили основать в пределах самой Золотой Орды русскую православную епархию. На воззрения русского духовенства воздействовали и несчастья греческих собратьев по вере, а, как известно, большинство русских митрополитов, назначаемых на киевскую, а потом на владимирскую кафедры, были родом греки, болгары или сербы. Четвертый крестовый поход завершился в 1204 г. захватом Константинополя западными крестоносцами. Византийцы полстолетия отвоевывали назад свою столицу и империю. Это обстоятельство еще более ожесточило православных во всех концах света против «римлян». Монголы же, между тем, оказались союзниками византийцев по борьбе с турками-сельджуками.

Но вернемся к событиям 1240-х гг. Судя по Новгородскому летописанию, новгородцы, современники битвы Александра со шведами, оценили его талант военачальника, но не придавали победе того вселенского масштаба, которое дано в Житии. Вскоре после Невской победы князь Александр повздорил с новгородцами, и ему «указали путь из города». Князь уехал к отцу в Переяславль Залесский.

Практический вывод, который извлекли из Невской победы новгородцы, был, на наш взгляд, таков. Новгород, несмотря на жесткую борьбу с Орденом и шведами, оставался самым связанным с Западной Европой уголком Руси. Новгородская торговля с Западом своими промысловыми и восточными транзитными товарами оставалась для Новгорода в 1230-1240-е гг. главным источником его процветания и самобытности. Посредниками в данной торговле выступали готландские, а потом северогерманские купцы, прибывавшие в Новгород Невским коридором, который как раз и находился в Ижорской пятине, где развертывается Невская битва. Захват шведами Невского коридора лишал Новгород самостоятельного выхода в Западную Европу, чем создавал смертельную угрозу северо-русской экономике, а вслед за ней и политической независимости Новгорода. Поход шведов 1240 г. явился первой попыткой кого-либо посягнуть на «новгородское окно в Европу».

Александр Невский. Художник Н. Рерих

Князь Александр Ярославич первым из новгородских князей продемонстрировал, каким должен быть адекватный ответ на подобную агрессию и тем определил дальнейшую политику новгородцев в данном регионе вплоть до падения Новгорода в 1478 г. Кстати, Александр показал, что сил, которыми располагал Новгород и его приглашенные князья, вполне достаточно, чтобы достойно отражать шведскую агрессию от новгородских границ.

Источники не позволяют нам точно знать, в чем состояла ссора князя-победителя с новгородцами, последовавшая вскоре после того, как Александр и его воинство под звон колоколов и ликование народа вернулись в Новгород. Можно лишь предположить, что князь настаивал на каких-то новых военных предприятиях, а новгородцы полагали войну законченной и оценили настойчивость Александра, как вмешательство в их «вольности», в частности, право самим определять внешнюю политику. Александр с семьей и дружиной покинул Новгород.

Между тем в то же лето пришли в активность крестоносцы и началась Новгородско-ливонская война 1240-1242 г. В это время Орден меченосцев уже канул в лету. 9 февраля 1236 г. папа Григорий IX призвал меченосцев к крестовому походу на языческую Литву. 22 сентября 1236 г. меченосцы были разгромлены литовцами в Шауляйском сражении. В этой битве пали магистр Волгуин фон Намбург (Фольквин фон Винтерштаттен) и большинство братьев-рыцарей.

Однако в 1237 г. Орден был воссоздан под названием Ливонского по приказу папы Римского - как филиал Тевтонского Ордена (но на деле ливонцы были абсолютно самостоятельны).  В 1240 г. ливонские рыцари во главе военных отрядов из подчиненных им городов Юрьева и Медвежей Головы направились к Изборску. Союзником крестоносцев выступил русский князь Ярослав Владимирович, изгнанный некогда из Пскова. Псковичи встретили неприятелей у Изборска, но битву проиграли, их воевода Гаврила Бориславич был убит, многие псковичане пали, других взяли в плен, за третьими гнались до самого Пскова, где подожгли посад, а запершихся в Кроме псковичей осаждали целую неделю. Взять город ливонцы не смогли и ушли. Но вскоре посадник Твердило Иванкович убедил псковитян пустить немцев в город. Часть псковских бояр, недовольные этим решением, бежали с семьями в Новгород. Меченосцы и чудь вместе с людьми Твердилы Иванковича принялись воевать новгородские села.

Позиция псковичей отнюдь не так неожиданна, как может показаться неосведомленному в псковско-новгородских противоречиях наблюдателю. Псков в XIII в. еще пригород Новгорода, но там уже давно существует собственный княжеский стол, на котором чаще всего сидят либо враждебные Владимиро-Суздальскому княжеству князья, либо князья, независимые от него. Псков явно тяготится зависимостью от «старшего брата» Новгорода и стремиться к независимости. Псковичи часто находили общий язык с крестоносцами, выступали их союзниками в совместных походах на языческую чудь и литву. Например, в ходе знаменитого набега меченосцев на Литву в 1236 г., закончившегося громкой победой литовцев и гибелью магистра Волквина, на стороне рыцарей бился и почти весь полег псковский отряд в 200 бойцов. Лишь два десятка псковитян вернулось тогда домой.

О возможности не только войны с «схизматиками», но и компромисса с ними помышлял порой и Святой престол. Еще до вторжения монголов Папы Иннокентий III и Григорий IX обращались с буллами к Руси. Правда, как воззвания Иннокентия III к русским мирянам, так и булла Григория IX к великому князю Юрию Всеволодовичу Владимиро-Суздальскому остались без взаимности.

Сделав Псков и Изборск своими базами, ливонские рыцари зимой 1240 - 1241 гг. вторглись в новгородские владения Чудь и Водь, опустошили их, обложили жителей данью. В Тесово и Копорье рыцари принялись строить собственные крепости. На севере они дошли до Луги и осмелели до того, что грабили на дорогах в 30 верстах от Новгорода. Одновременно с рыцарями, хотя и совершенно независимо от них в новгородские волости стали совершать набеги литовцы.

В интересах Новгорода было не допустить союза псковичей с немцами. Стоит ли говорить, что князья Владимиро-Суздальской Руси вполне разделяли позицию новгородцев в этом вопросе. Поэтому, несмотря на ссору своего старшего сына Александра с Новгородом, великий князь Ярослав Всеволодович откликнулся на просьбу новгородцев о помощи. Вместе с дружиной к ним выехал второй великокняжеский сын – Андрей. Однако новгородцы всегда отличались прагматизмом, поэтому они послали к Ярославу новое посольство во главе с архиепископом Спиридоном, умоляя послать к ним на княжение именно Александра. Ярослав послал сына и в начале 1241 г. князь Александр был уже в Новгороде.

Весной 1241 г. Александр Ярославич во главе своей дружины и новгородского ополчения взял Копорье. Крепость срыли, пленных рыцарей отправили заложниками в Новгород, а служивших у них воинов из чуди и води повесили.

Александр выводит русские войска на Чудское озеро. Летописная миниатюра


Александр выводит русские войска на Чудское озеро.

Летописная миниатюра

Зимой 1242 г. Александр вместе с братом Андреем, приведшим из Владимиро-Суздальской земли ополчение, захватил Псков. Затем русские войска двинулись в земли Ордена. Ливонцы, собрав все свои силы, выступили им навстречу. Авангард русского войска вскоре попал в засаду и был уничтожен. Александр отвел свои полки из ливонских границ и встал на Узмени, узкой протоке, соединяющей Чудское и Псковское озера, у Вороньего камня (островка-утеса, ныне скрытого водой Чудского озера) [5].

Немецкие крестоносцы строились обычно в боевой порядок, известный под названием «кабаньей головы». Это была узкая, но довольно длинная колонна. По бокам ее двигалась рыцарская тяжеловооруженная конница, а во главе находился клин из нескольких сужающихся к переду рядов наиболее опытных и закаленных в боях братьев-рыцарей. В центре колоны находилась пехота из финно-угорских кнехтов, которым в бою отводилась второстепенная роль. Мало какому противнику удавалось выдержать удар «кабаньей головы».

Зная об этом, Александр Ярославич основные свои силы разместил на флангах, Здесь находились тяжеловооруженные пешие новгородские полки. В центре же стояли владимиро-суздальские ополченцы. За полком левой руки в засаде находились конные дружины Александра и Андрея Ярославичей. Впереди всех встали лучники, а сзади русского воинства, возле крутого берега, были поставлены скованные цепями сани обоза, так что и бежать было невозможно и рыцарям не проехать.

Сражение произошло 5 апреля 1242 г. на льду озера. Ливонцы пробили русский центр и «закружились» перед санями. С флангов их стали сжимать полки правой и левой руки. «И была сеча жестокая, и стоял треск от ломающихся копий и звон от ударов мечей», и все замерзшее озеро покрылось кровью, отметил летописец. В ряде мест весенний лед проломился, и тяжелые рыцари, доспехи которых весели до 70 кг, пошли на дно. Крестоносцы начали отступление, которое переросло в бегство, когда в бой вступили княжеские дружины. Победа осталась за русскими. Пленных рыцарей босыми и с непокрытыми головами вели пешком подле их коней до Пскова, захваченных в плен ландскнехтов казнили.

Ливонская «Рифмованная Хроника» утверждает, что в Ледовом побоище погибло 20 братьев-рыцарей и 6 попали в плен. Хроника Тевтонского Ордена «Die jungere Hochmeisterchronik» сообщает о гибели 70 братьев-рыцарей. Эти потери не учитывают павших светских рыцарей и прочих орденских воинов.  В Первой Новгородской летописи потери противников русских представлены так: «и… паде чюди бещисла, а Нѣмець 400, а 50 руками яша и приведоша в Новъгородъ».

Поражение в сражении на Чудском озере заставило Ливонский Орден просить о мире: «Что зашли мы мечом… от того всего отступаемся; сколько взяли людей ваших в плен, теми разменяемся: мы ваших пустим, а вы наших пустите». За город Юрьев (Дерпт) Орден обязывался выплачивать Новгороду «юрьеву дань». И хотя война 1240-1242 гг. не стала последней между новгородцами и крестоносцами, сферы их влияния в Прибалтике не подвергались заметным изменениям в течение трех веков - вплоть до конца XV в. 

Отношения Пскова с немцами по ходу этих веков ожесточались. Псков в XIV в. получил независимость, но остался в контексте новгородско-владимирских представлений об отношениях с Орденом.

В итоге олицетворенная в действиях князя Александра линия владимиро-суздальского понимания позиции Новгорода и Пскова в отношениях с западными соседями взяла верх.

Ледовое побоище. Миниатюра Лицевого летописного свода

Автор же «Повести о житии благоверного князя Александра Невского», придает действиям князя религиозную окраску, вкладывая в его уста следующие слова: «О, невежественные псковичи! Если забудете это до правнуков Александровых, то уподобитесь иудеям, которых питал Господь в пустыне манною небесною и перепелами печеными, но забыли все это они и Бога своего, избавившего их от плена египетского!» На первом плане мы видим опять призыв не забывать «Бога своего». Мотив верности православной вере, не допускающий компромисса с «римскими еретиками», заслоняет все прочие резоны деятельности святого Александра Невского. Но остается кое-что и от реального воителя-князя. Надо обратить внимание на упоминание о «внуках Александровых»: несмотря на все новгородские и псковские вольности суздальский князь упорно отстаивает претензии своего рода на постоянное присутствие и участие в северных делах.

Однако князь Александр Ярославич был не только решительным и часто беспощадным воеводой. Ему была свойственна и гибкость дипломата, вытекающая из правильного понимания политических реалий Новгородской земли и ее внешнеполитических интересов. Участвовавшего в войне на стороне Ливонского Ордена князя Ярослава Владимировича мы вскоре встречаем, замирившимся с Новгородом. Он сидит князем в новгородском пригороде Торжке.

Прием Александром Невским папских послов в Новгороде Художник Г. Семирадский

В отечественной историографии традиционно придается большое значение Ледовому сражению как значительному успеху новгородской и - в целом - русской внешней политики. Ряд современных исследователей склонен считать такую оценку завышенной. Российский историк И.Н. Данилевский и английский историк Дж. Феннел полагают, что масштабы битвы были невелики, а деятельность князя Александра в войне 1240-1242 гг. мало отличалась от действий его предшественников и преемников в отношении экспансии крестоносцев.

Окончательно Ливонский Орден будет разгромлен - вплоть до прекращения своего существования - только Иваном Грозным.


Князь Александр и Литва

В последующие годы (1242-1247) в шведско-новгородских и новгородско-орденских отношениях царили мир и затишье. Зато литовские племена, еще разрозненные, но осознавшие свои силы после 1236 г., усилили набеги на все сопредельные с ними земли, включая новгородские пределы. Эти походы преследовали чисто грабительские цели и вызывали закономерную ненависть. Крупнейшие контракции, в которых принимал участие Александр Ярославич пришлись на 1245 и 1246 гг.

В конце 1245 г. восемь литовских князей прошли до Бежецка и Торжка. Жители Торжка во главе с князем Ярославом Владимировичем выступили против литвы, но были разбиты. Литовцы, пополнив полон и прочую добычу, повернули домой. Однако жители северо-западных областей Владимиро-Суздальского княжества - тверичи и дмитровцы разбили литовцев под Торопцом. Литовцы укрылись в городе. На следующей день сюда с новгородцами (включая владыку и посадника) подошел князь Александр. Торопец был взят приступом, а все литовцы, включая князей, истреблены. Все русские пленники были освобождены.

Под стенами Торопца Александр разошелся с новгородцами в оценке дальнейших действий. Новгородское ополчение с посадником и тысяцким, владычин полк во главе с архиепископом ушли домой. Александр со своей дружиной в начале 1246 г. через смоленскую землю вышел в литовские пределы, атаковал литовские отряды под Жижичем и разбил их.

Александр Невский. Мозаика А. Быстрова

В 1246 г. кончается «чисто новгородский» период в деятельности Александра. Ранее Александр Ярославич как отправленный в Новгород младший князь Владимиро-Суздальской земли не имел ни нужды, ни возможности проводить какую-либо линию в отношении монгольских завоевателей. Это было дело его старших родственников и тех молодых удельных князей, которые находились дома - в своих уделах. 

В роли новгородского князя Александр выступил с 1238 по 1246 г. талантливым и гибким защитником интересов Новгородской земли. Он отстоял от посягательств Ордена и Швеции хорошо освоенные Новгородом его прибалтийские владения, что позволяло Новгороду сохранить роль крупнейшего торгового партнера Запада, самобытный уклад и вольности. При этом влияние его родной земли - Владимиро-Суздальского княжества - на севере Руси заметно укрепилось.


Восточная политика князя Александра

Как в 1238-1246 гг. князь Александр относился к монголо-татарам, мы можем только догадываться, опираясь на те крохи информации, которые донесли до нас летописные сообщения. Большинство летописей утверждает, что до 1246 г. Александр не бывал в Орде и поехал туда только после приказа Батыя, приславшего сказать князю: «мне покорил Бог многие народы, ты ли один не хочешь покориться мне? Но, если хочешь ныне сохранить свою землю, то приходи ко мне». Новгородская Четвертая летопись (и только она одна) сообщает о поездке Александра в Орду и возвращении его оттуда еще в 1242 г. Можно предположить, что Александр мог ездить в Орду в качестве посла своего отца, предваряя поездку Ярослава, состоявшуюся в 1243 г. Однако такая гипотеза, основанная на данных одной из новгородских летописей, плохо состыкуется с сообщениями других источников о словах Батыя. Формальной причиной неявки Александра в Орду был его статус новгородского князя. Батый не завоевал Новгорода, а во Владимиро-Суздальской земле князь Александр не имел собственного удела и не был «улусником» хана.

Золотая Орда и Русь

Из его неявки в Орду в 1243-1246 гг. вряд ли можно сделать далеко идущие выводы, за исключением разве несогласия с утверждением Л.Н. Гумилева о якобы исключительной «протатарской» ориентации Александра с первого момента появления азиатских завоевателей у русских границ. Независимая политика Александра на Северо-Западе Руси, без оглядки на Золотую Орду (по крайней мере, нет ни одного источника, указывающего на связь Александра и Орды или участия Орды в новгородских делах в эти годы), скорее, говорит о молчаливом неприятии Александром ханской власти. Поведение новгородского князя Александра контрастировало с поведением других северо-восточных князей, стремившихся из поездок в Орду извлечь максимальную выгоду для себя и своего удела.

Не совсем обычным было и поведение Александра на похоронах отца. Тело Ярослава прибыло во Владимир не ранее апреля 1247 г. Под этим годом и помещает рассказ о похоронах Ярослава Новгородская Первая летопись. Она подчеркивает, что прибыл Александр из Новгорода во Владимир не просто со свитой, а «в силе тяжце. И бысть грозен приезд его». Александр явно не спешил выполнить приказ регентши Монгольской империи ханши Туракины о явке старшего сына Ярослава в Каракорум, как и аналогичный приказ Батыя. По крайней мере, он отправился к Батыю только после отъезда в прикаспийские степи своего младшего брата Андрея.

Мы не имеем достоверных известий источников, чтобы точно сказать, с какими мыслями ехали братья Ярославичи к Батыю. Были ли они послами своего дяди великого князя Владимирского Святослава Всеволодовича, или имели намерения с помощью власти могущественного властелина Золотой Орды сместить дядю с владимирского престола. Последнее приписывают Ярославичам многие историки, анализируя дальнейшее развитие событий.

Александр Невский в Переяславле-Залесском

Александр Невский в Переяславле-Залесском

Смерть Ярослава в 1246 г. резко изменила положение его старшего сына Александра. Из младшего князя, «отданного» великим князем в распоряжение Новгорода, он переходил в удельные владимиро-суздальские князья. Брат умершего Ярослава - Святослав Всеволодович - согласно очередному порядку престолонаследия, принятому на Руси с 1054 г., занял великокняжеский Владимирский стол. Александру как старшему из Ярославичей он отдал вотчину его отца - Переяславль Залесский. Святослав был последним из живых сыновей Всеволода Большое Гнездо, следовательно, скоро Александр, его родные и двоюродные братья, должны были выстроиться в очередь на занятие великокняжеского стола. Надо было при этом учитывать не только право родового старшинства (которое, кстати, находилось не на стороне Ярославичей, а на стороне одного из ростовских князей – Владимира Константиновича Углицкого), но и фактор реальной силы и известности, чего у Александра было в избытке. Требовалось учитывать и новшество последних лет - ханскую волю. По праву завоевателя властелин Золотой Орды мог дать ярлык на великое княжение Владимирское любому из понравившихся ему владимиро-суздальских князей.

Все это уводило Александра от Новгорода - города его героической боевой юности, делало князя, прежде всего, политиком, руководствующимся обстановкой во Владимиро-Суздальской Руси. А здесь отношения с Сараем, столицей Золотой Орды, были решающими.

Большинство летописей утверждает, что золотоордынский хан Батый не стал сам решать вопрос о распределении столов во Владимиро-Суздальском княжестве и других подчиненных монголам землях Руси. Хан послал братьев в Каракорум, столицу Монгольской империи. Русские летописи утверждают, что Александр произвел на Батыя сильное впечатление и был принят «с честью». Интересно, что так же Батый встретит в 1250 г. упорного и последовательного своего противника князя Даниила Галицкого. Причем Даниила Бату-хан не пошлет в далекий Каракорум, не будет настаивать на тяжком для христианина выполнении ритуального языческого обычая - пития кумыса, и сразу выдаст ярлык на Галицко-Волынскую Русь.

Делать из такого удачного для юго-западного князя исхода вывод об особой приязни хана к Даниилу не приходится. Это был простой политический расчет. Поэтому непонятно, на основании каких источников историк Л.Н. Гумилев утверждал о заключении между Батыем и Александром дружественного союза. Совершенно бездоказательным выглядит и сообщение о совершении обряда побратимства между Александром и сыном Батыя Сартаком. Ни русские летописи, ни какие иные источники ничего не говорят об этом. Кстати, не смотрится ли странным совершение двумя христианами чисто языческого обычая: смешивание крови побратимов над чашей кумыса, с последующим употреблением этого напитка? Умалчивают русские летописи и о том, какое впечатление произвел великий восточный завоеватель на Александра. Хвалить язычника, «поганого сыроядца», православный летописец не мог, достаточно было того, что он признавал ханскую власть - властью от Бога «по грехам нашим».

Князь Александр и сын Батыя Сартак. Художник Ф. Москвитин

Скорее всего, поворот, который в дальнейшем действительно произойдет в отношении Александра к монголо-татарам, не вызван воздействием личных симпатий Батыя и Сартака к Александру или русского князя к ордынским правителям. И не станет результатом осознания Александром некой фатальной общерусской необходимости союза с Великой Степью против угрожающей всей Руси экспансии Запада. Во-первых, западноевропейская экспансия, как мы видели, велась только на Северо-Западных рубежах Руси. Во-вторых, в результате ее русские потеряли не собственные земли, а лишь сферы влияния (данников) в Прибалтике. Для остановки попыток шведов и Ордена аннексировать собственно новгородско-псковские владения хватило местного ополчения и тех сил, которые после Батыева разгрома сумел послать в помощь Новгороду великий князь Владимиро-Суздальский Ярослав. В-третьих, совершенно не потребовалась ордынская зависимость для Западной Руси, чтобы остановить натиск крестоносцев на ее пределы. Создав с литовцами новое политическое объединение - Великое княжество Литовское, Русское и Жмудское, уделы, составлявшие некогда единое Полоцкое княжество, достойно противостояли, как Ордену, так и Орде, успешно отвоевав у последней в XIV в. южнорусские территории.


Политическая линия Александра как великого князя Владимирского

Решающим для Александра Невского явилось трезвое сопоставление сил его родной Владимиро-Суздальской Руси в купе с союзным ей Новгородом и военного потенциала Монгольской империи. Александр был достаточно знаком с положением дел в Западной Европе. По крайней мере, он знал западные военные ресурсы в Прибалтике настолько, чтобы не надеяться, как в свое время Даниил Галицкий, на возможность организации папой Римским крестового похода против язычников-монголов. Папа не смог организовать единства западных сил даже в Прибалтике, с трудом гасил вражду, вспыхивающую то и дело между Польшей и Орденом, Данией и Орденом и т.д. После похода Батыя в 1241-1242 гг. на Польшу, Венгрию и страны Адриатики, самым разумным для западных европейцев было «не дразнить зверя». Что они и не стали делать, проигнорировав призывы Иннокентия IV к организации крестового похода в помощь обещавшему принять католичество Даниилу Галицкому.

Для изучения Монгольской империи у братьев Ярославичей было достаточно времени. Они пробыли в ней два с лишним года, вернувшись на Русь лишь в конце 1249 г. К счастью для Ярославичей, ханша Туракина возможная убийца их отца, сама пала жертвой отравления. Ее сын Гуюк, политический противник Батыя, был императором только в 1246-1247 гг. После его смерти в ожидании нового курултая для выборов верховного хана Чингизиды погрязли в междоусобных сварах. Участие Батыя в этих внутренних распрях отвлекало его от устройства системы зависимости в побежденных им некогда странах.

Раздел столов между Андреем и Александром в Каракоруме произвела регентша главного ханского престола, мать хана Мунке, двоюродного брата и союзника Батыя. Раздел свидетельствовал о слабом знакомстве регентши с реальным положением дел на Руси. Александр как старший получил Киев, что, очевидно, олицетворяло в понимании ханши и власть князя на всей Русью. Ярлык на всю Русь давал в 1243 г. Ярославу и Батый. Андрею как младшему выделили Владимиро-Суздальское княжество. Однако на деле этот раздел не сулил ничего хорошего Александру. Киев был разорен, да и на Юге Руси в то время владимиро-суздальские князья не имели уже никакого влияния.

Александр Невский. Художник Ю. Пантюхин

Александр поехал не в Киев, а в Новгород. Татищев, опираясь на недошедшие до современных исследователей летописи, утверждает, что князь намеривался ехать в Киев, однако его отговорили новгородцы «ради татар», т.е. пугая татарской опасностью. Позже мысль о Киеве уже не посещала Александра. В 1250-1252 гг. он был занят привычным военным противостоянием с литвой и рыцарями. Улаживал дела с Норвегией, чьи люди пограбили карельских данников Новгорода. Вопрос о разграничении владений между Новгородом и норвежским конунгом Хаконом решился путем обмена посольствами. Возможно, даже ставился вопрос о создании новгородско-норвежского союза. По крайней мере, Александр затевал сватовство своего сына Василия к дочери Хакона. После превращения Александра в великого князя Владимирского к вопросу о сватовстве больше не возвращались.

Великий князь Владимирский Андрей в 1250-1252 гг. выступает союзником Даниила Галицкого. Альянс Владимиро-Суздальской земли и Галицко-Волынский отражала и женитьба Андрея на дочери Даниила. Антиордынское выступление во Владимиро-Суздальской земле в 1252 г. заставило Александра поехать в Сарай. Батый в это время находился на курултае в Каракоруме. Его наместником в Орде был Сартак, который и направил рать царевича Неврюя с двумя темниками на Владимиро-Суздальские земли. Летопись приводит слова Андрея: «О, Господи! До каких пор нам ссориться друг с другом и наводить татар на Русь!»

Источники не сообщают, кто из князей конкретно ссорился с Андреем и донес на него татарам. Историки здесь обычно приводят две гипотезы, подтверждая их чисто логическими построениями. Щебатов, Беляев, Клепинин возложили вину на согнанного Андреем с великокняжеского стола Святослава Всеволодовича. Осенью 1250 г. он ездил в Орду жаловаться на племянника, но в деле возвращения себе престола явно не преуспел, а в 1252 г. умер. Версия Татищева, которую поддержали Соловьев и большинство современных авторов, выглядит убедительней. В ней на обиды в Орде жалуется Александр. Летописи действительно видят Александра у Сартака в 1252 г., но они не уточняют, когда он приехал в Сарай: до Неврюевой рати или после нее. При разделе столов младший Андрей безусловно обошел старшего Александра. Возможно, Андрей даже позволил своему младшему брату Ярославу Тверскому завладеть Переяславским уделом Александра. Почему-то в Переяславле в момент его взятия Неврюем оказалась семья Ярослава и был убит его воевода. Под Переяславлем были разгромлены и наспех собранные Андреем русские силы. Даниил ничем не сумел помочь своему зятю. Новое опустошение пронеслось по Владимиро-Суздальской земле. Андрей бежал в Новгород, там его не приняли, и он через Псков попал в Ревель, а оттуда в Швецию. Александр получил ярлык на великое княжение Владимирское и был великим князем до 1263 г.

Александр Невский на фоне Московского Кремля. 1889 г. Икона.

Все его действия теперь были определены интересами именно Владимиро-Суздальской земли. Итоги Неврюевой рати свидетельствовали о гибельности для Владимиро-Суздальского княжества военной конфронтации с Ордой. Курсом Александра стал вынужденный компромисс. Стоит заметить, что до 1257 г. он больше не ездил в Орду. Батый умер в 1255 г., Александра не было в Орде ни при вступлении на престол Сартака, ни позже при воцарении его сына Улагчи. В 1257 г. золотоорддынским ханом стал брат Батыя Берке. Явившись к Берке вместе с братом Андреем, Александр получил для последнего прощение и ярлык князя Суздальского, сам же был опять пожалован великим княжением Владимирским.

Тем временем, воцарившийся в 1252 г. в Каракаруме хан Мунке сумел на время прекратить ссоры Чингизитов и стал энергично заниматься устроением Монгольской империи. Во все улусы, включая Золотую Орду, были посланы указы о проведении переписи для упорядочивание налоговых отчислений центру. Берке выполнил приказ императора и послал численников на Русь. Известно, что в 1257 г. на Северо-Востоке Руси (в Рязанском и в Владимиро-Суздальском княжествах) перепись прошла спокойно. Александр и его удельные князья прекрасно осознавали, что невыполнение приказа означает карательный поход, причем не только сил Золотой Орды, но и туменов верховного монгольского правителя.

Привез князь Александр численников и в считавший себя независимым от монголов Новгород. Это вызвало в Новгороде в 1257-1259 гг. два восстания и переписать новгородцев в итоге смогли лишь со второго раза, шантажируя якобы присутствием в Низовой Руси огромного татарского войска.  Причем в восстании 1257 г. на стороне новгородцев выступил даже 16-летний сын Александра новгородский князь Василий, бежавший при приближении отца в Псков. Урядив новгородцев с татарами, которые на сей раз ограничились принятием богатых даров без переписи, Александр прогнал Василия из Пскова, советников его казнил или изуродовал (приказал отрезать за дурной совет уши и выколоть глаза). В Новгород Александр послал второго своего сына 7-летнего Дмитрия. Используя зависимость Новгорода от поставок суздальского хлеба и военной помощи, великий князь Владимирский Александр хотел принудить богатый Новгород разделить с его княжеством бремя выплаты регулярного ордынского выхода. Кроме того, ордынская перепись еще больше связывала русский Север и русским Северо-Востоком, относя их к одному русскому миру, скрепляемому еще и внешней Ордынской силой.

При этом Александр зорко следил за отношениями Орды и Каракорума. Курс Берке на независимость от Каракорума не прошел мимо внимания владимирского князя. Именно этим можно объяснить повсеместное избиение и изгнание из Владимиро-Суздальской Руси в 1262 г. откупщиков бессерменов, присланных из Каракорума. Александр не предпринял попыток подавлять данное движение. Причем поездка самого Александра в Орду к Берке с данью и дарами увенчалась двойным успехом: карательной рати за истребление каракорумских откупщиков не последовало; было отменено и первоначальное требование хана о мобилизации во Владимиро-Суздальских землях русских рекрутов для участия в войне Золотой Орды с хулагидским Ираном. Благодаря этому Александр сумел послать значительные владимиро-суздальские силы в помощь сыну своему Дмитрию для новой войны с литвой и Орденом.

Поездка Александра Ярославича к Берке в 1262-1263 гг. оказалась последним делом его жизни. Задержанный в Орде на зиму, князь занемог, и скончался при возвращении на Русь в Гордце на Волге 14 ноября 1263 г. Князю было около 43 лет.

Погребение Александра Невского. Художник Г. Семирадский. 1876 г.

Слуги привезли тело князя к Владимиру. В Боголюбове «митрополит Кирилл, князья, бояре и весь народ, малые и великие, встречали его со свечами и кадилами. И был вопль, и тоска, как никогда не бывало, и земля сотряслась. - Чада мои, - сказал митрополит, знайте, что уже зашло солнце земли Суздальской!  И все воскликнули: Уже погибаем!»

Князь Александр Ярославич, истинный сын своего времени, был, безусловно, одним из самых ярких князей Удельной Руси середины XIII в. Хотя значительная часть его жизни прошла в Великом Новгороде, князь был прежде всего предан своей родине - Владимиро-Суздальскому княжеству. Он всегда держал в центре внимание владимиро-суздальские интересы. Особенно ярко это проявилось в период великого владимирского княжения Александра в 1252-1263 гг.

Ордена Александра Невского: (слева направо) в Российской империи, Советском союзе и Российской Федерации

Посмертная слава Александра трудами владимиро-суздальских летописцев и монахов, авторов житийной литературы, превзошла прижизненную известность князя. Образ святого князя Александра Невского, защитника православной веры, рос на Северо-Востоке Руси от столетия к столетию. В Московском государстве XV-XVII вв. он стал трактоваться как образ защитника всей Земли Русской. А в начале XVIII столетия российский император Петр I, победив шведов в Северной войне, стал называть Александра Невского своим предшественником в деле утверждения России на Балтийских берегах. Рака с мощами князя Александра Невского была перевезена из Владимира в новую столицу Российской империи – Санкт-Петербург. Екатерина II в письмах к западноевропейским просветителям сравнивала подвиги Александра Невского с подвигами Александра Македонского. Так Александр Невский стал не только религиозным, но и государственным символом российской национальной идентичности.

ЧЕРНИКОВА Т.В., к.и.н., доцент МГИМО (У)

[1] «В лето 6528-го. Ходил Ярослав Володимерич из Новагорода на Чюдь, и победи, и постави град Юрьев в свое имя» (Псковские летописи. М., 1955. Вып. 2. С. 75). Предполагают, что поводом к походу Ярослава могло послужить то обстоятельство, что эсты приняли сторону Канута, короля Дании и Англии, противник которого Олаф Толстый, король Норвегии, получил помощь от Ярослава.

[2] Братство воинов Христа (лат. Fratres militiæ Christi de Livonia) основан в 1202 г. Дитрихом, братом рижского епископа Альберта фон Буксгевдена. Другое название братства - Орден меченосцев (нем. Schwertbrüderorden) произошло от эмблемы рыцарей. Они носили на белых плащах изображение красного меча и мальтийского креста. В отличие от крупных духовно-рыцарских орденов, меченосцы сохраняли номинальную зависимость от рижского епископа. 1/3 завоеванной ими земли отходила епископу.

[3] Биргер из Бёльбю из рода Фолькунгов, (1216? - 1266), очень почитаемый в Шведском королевстве государственный деятель. Став ярлом в 1248 г., фактически правил Швецией с 1248 при короле Эрике Эриксоне, а с 1250 при короле Вальдемаре I, своём сыне. Проводил политику укрепления королевской власти. В 1249 возглавил крестовый поход против финского племени емь и победил его. Считается основателем Стокгольма (1252).

[4] «Рукописание Магнуша» предостерегает северных соседей Руси - шведов и норвежцев - от войны с Новгородом. «Рукописание...» представляет собой вымышленное завещание Магнуса Эриксона, короля Швеции (1319-1363 гг.) и Норвегии (1319-1355 гг.), поход которого на новгородские земли в 1348 г. кончился полным разгромом шведского войска. (Рыдзевская Е. А. Древняя Русь и Скандинавия. IX-XIV вв. М., 1978, с. 124-127).

[5] Экспедиции Института археологии АН СССР под руководством Г.Н. Караева пришла к выводу, что, скорее всего, битва на Чудском озере происходила, в 400 метрах к западу от современного берега мыса Сиговец, между северной его оконечностью и широтой деревни Остров. Подробнее см.: Ледовое побоище 1242 г.: Труды комплексной экспедиции по уточнению места Ледового Побоища. — М.-Л., 1966.


Литература

Житие Александра Невского. Подг. текста, перевод и комм. В. И. Охотниковой. Памятники литературы Древней Руси: XIII век. М., 1981

Бегунов Ю.К. Александр Невский. М.: Яуза-Эксмо, 2009

Гумилёв Л.Н. От Руси до России: очерки этнической истории. «Айрис-Пресс», 2008

Данилевский И.Н. Александр Невский: Парадоксы исторической памяти. «Цепь времен»: Проблемы исторического сознания. М.: ИВИ РАН, 2005

Пашуто В.Т. Героическая борьба русского народа за независимость (XIII в.). М., 1956

Сутт Н.И. Александр Невский. Ярославль, 1940

Карпов А.Ю. Великий князь Александр Невский. М., 2010

Князь Александр Невский и его эпоха: Исследования и материалы. Под ред. Ю.К. Бегунова и А.Н. Кирпичникова. СПб., 1995

Кучкин В.А. Александр Невский - Государственный деятель и полководец средневековой Руси. Отечественная история. Институт российской истории РАН. М., 1996

Конявская Е.Л. Образ Александра Невского в ранних летописях. Древняя Русь. Вопросы медиевистики. 2009. № 2 (36)

Ледовое побоище 1242 г. Труды комплексной экспедиции по уточнению места Ледового побоища. Отв. ред. Г.Н. Караев. М.-Л., 1966

Селезнёв Ю.В. Вокняжение Александра Невского в 1252 г.: политические реалии и их отражение в русской письменной традиции // Древняя Русь. Вопросы медиевистики. 2009. № 1 (35)

Рыдзевская Е.А. Древняя Русь и Скандинавия. IX-XIV вв. М., 1978

Феннел Джон. Кризис средневековой Руси. 1200-1304 / Пер. с англ. В. В. Голубчиковой. М., 1989


Интернет

Поделиться


Источник: http://100.histrf.ru/commanders/nevskiy-aleksandr-yaroslavich/

Закрыть ... [X]

Александр Невский - биография, житие, иконы Бесплатны музыкальные открытки.для поздравления в одноклассниках



В каком году князь юрий долгорукий послал приглашение своему брату Невский Александр Ярославич - Сто великих
В каком году князь юрий долгорукий послал приглашение своему брату Русские княжества Википедия
В каком году князь юрий долгорукий послал приглашение своему брату Киевская Русь Википедия
В каком году князь юрий долгорукий послал приглашение своему брату 15-й век в истории России
В каком году князь юрий долгорукий послал приглашение своему брату Бабий яр читать
Киевская Русь Березниковский строительный техникум Внимание! Грамоты для детского сада и спортивные являются авторскими Грамоты и дипломы за участие в конкурсах. Воспитателям детских садов